О книге: Роман Юрія Яновського «Майстер корабля» – один з найоригінальніших творів періоду Розстріляного Відродження – сьогодні повертається до читача. Це романтичний пригодницький роман, у якому яскраво втілено тему подвигу, кохання, відданості дитячій мрії.
О книге: Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань. В теперь уже далеком 1970 году в количестве двух экземпляров, отпечатанных на машинке, вышла в свет поэма тридцатилетнего Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки». Сначала ее прочла «вся Москва», потом провинция, а потом и весь мир. Популярность книги застала Венедикта Ерофеева врасплох. По его собственному признанию, он писал поэму для нескольких друзей, чтобы они могли несколько страниц посмеяться, а несколько погрустить и задуматься. Сюжет поэмы прост. Главный герой едет на электричке из Москвы в Петушки. В каждой главе автор описывает происходящее с ним во время следования от одной станции к другой. Учитывая то, что в течение всей поездки герой прикладывается к бутылке, не мудрено, что в конечном результате до станции Петушки он не доезжает. 1. «Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые… Эти глаза не продадут. Ничего не продадут и ничего не купят. Что бы ни случилось с моей страной, во дни сомнений, во дни тягостных раздумий, в годину любых испытаний и бедствий – эти глаза не сморгнут. Им все божья роса…» 8 2. «Во вступлении к Первому изданию я предупреждал всех девушек, что главу „Серп и Молот – Карачарово“ следует пропустить, не читая, поскольку за фразой „И немедленно выпил“ следует полторы страницы чистейшего мата, что во всей этой главе нет ни единого цензурного слова, за исключением фразы „И немедленно выпил“. 3. «Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не успел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян». 4. «…а что и где я пил? и в какой последовательности? во благо ли себе пил или во зло? 5. «Если даже ты идешь налево – попадешь на Курский вокзал; если прямо – все равно на Курский вокзал; если направо – все равно на Курский вокзал». 6. «О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов!» 7. «– Спиртного ничего нет, – сказал вышибала. И оглядел меня как дохлую птичку или грязный лютик». 8. «Отчего они все так грубы? А? И грубы-то ведь, подчеркнуто грубы в те самые мгновенья, когда нельзя быть грубым, когда у человека с похмелья все нервы навыпуск, когда он малодушен и тих?» 9. «Я согласился бы жить на свете целую вечность, если бы прежде мне показали уголок, где не всегда есть место подвигам». 10. «О, звериный оскал бытия!» 11. «Я обращаюсь ко всем родным и близким, ко всем людям доброй воли, я обращаюсь ко всем, чье сердце открыто для поэзии и сострадания: …почтим минутой молчания то, что невыразимо. Если у вас есть под рукой какой-нибудь подходящий гудок, – нажмите на этот гудок». 12. «Я стою как столб посреди площади Курского вокзала. Такси обтекают меня со всех четырех сторон. Люди – тоже, и смотрят так дико: думают, наверное – изваять его вот так, в назидание народам древности или не изваять»? 13. «Утром плохо, вечером хорошо – верный признак дурного человека». 14. «Я, похмеляясь утром, прячусь от неба и земли, потому что это интимнее всякой интимности!.. До работы пью прячусь, во время работы пью прячусь… я безгранично расширил сферу интимности – сколько раз это губило меня…» 15. «Кориандровая действует на человека антигуманно». 16. «Рассмеялись, как боги». 17. «Хорошему человеку плохая баба бывает очень нужна». 18. «Не мог же я пересечь Садовое кольцо, ничего не выпив». 19. «Нельзя доверять мнению человека, который не успел опохмелиться». 20. «Я стал подозревать себя в измене самому себе и своим убеждениям». 21. «Когда ты в первый раз заметил, Венька, что ты дурак?» 22. «Ложился спать с одной только мыслью: проснусь ли я в пятницу? А просыпался в субботу…» 23. «Кто может поручиться, что наше послезавтра не будет хуже нашего позавчера?» 24. «Я весь как-то сник и растерял душу». 25. «Публика посмотрела на меня безучастно, круглыми и как будто ничем не занятыми глазами». 26. «Человек должен всего себя отдавать людям, даже если его и брать не хотят». Исполняет: Вениамин Смехов © В. Ерофеев (наследники) ©&℗ ИП Воробьев В.А. 2013 ©&℗ ИД СОЮЗ 2013
О книге: Впервые собраны и печатаются письма Корнея Чуковского к разным адресатам, охватывающие более двадцати лет. Письма содержат богатейшую информацию по истории создания и публикации его книг и статей, дают новые факты для изучения его связей с литераторами своей эпохи, наконец, для понимания его личности. За строками многих писем встает образ человека с непростым и весьма неровным характером. Теперь многие загадки судьбы и психологии Чуковского становятся более доступными нашему пониманию. Собранные вместе и выстроенные хронологически письма создают биографическую канву, которая восполняет пропущенные в дневнике страницы и дополняет общий абрис биографии писателя.
О книге: Третья книга «Дневника» по содержанию и тональности записей резко отличается от предыдущих. На этих страницах отразились и личные беды автора – гибель на войне сына, смерть жены, травля в печати антивоенной сказки «Одолеем Бармалея» и тяготы, переживаемые обществом в 30—40-е годы. В дневниковых тетрадях появляются пробелы, множество вырванных страниц. На уцелевших страницах сохранились отзвуки трагедии Ахматовой, Зощенко, Пастернака, Василия Гроссмана, Фадеева. С середины пятидесятых годов начинают снова выходить такие книги, как «Высокое искусство», «От двух до пяти», впервые печатаются «Современники», «Живой как жизнь», «Чехов». Чуковский получает Ленинскую премию и почетное звание доктора литературы Оксфорда.
О книге: Притча, полная юмора и сарказма. Может ли скромная ферма стать символом тоталитарного общества? Конечно, да. Но… каким увидят это общество его «граждане» – животные, обреченные на бойню?
О книге: Очерки созданы после пребывания Фурманова на юге, на Кавказском побережье, летом 1925 года (июнь – июль). Как всегда, писатель не расставался с дневником и заносил в него свои свежие впечатления. Работая над очерками, Фурманов делает основательный отбор фактов, чтобы выявить наиболее существенное в изображаемых явлениях. На первый план он выдвигает приметы нового, людей труда. Очерки Фурманов обрабатывал особенно старательно, неоднократно их исправлял. «Я на этих очерках пробовал себя, – заявляет писатель. – И увидел, что могу, что ушел вперед, вырос». А. М. Горький, прочитав книгу «Морские берега», присланную ему в Сорренто А.Н. Фурмановой, дал очеркам высокую оценку.
О книге: О процессе работы над повестью Фурманов рассказывает в дневниковой записи от 15 мая 1923 года, озаглавленной «Шестьдесят и цветы». Сначала он хотел написать очерк из времен гражданской войны, основой которого являлся услышанный им рассказ о том, как белогвардейский генерал Покровский в одной из кубанских станиц выпорол учительницу. Однако в творческом процессе первоначальный замысел произведения видоизменялся, а затем был отброшен совсем. Вместо очерка Фурманов написал повесть совершенно на другую тему. Рассказывая о работе над повестью, Фурманов приоткрывает свою творческую лабораторию и подчеркивает мысль, что «не всегда автор владеет материалом» и что бывают такие моменты, когда «сам материал захватывает мощною стихией и увлекает автора, как щепку, в неизвестную даль».
О книге: «…Что остановит бешеную лаву? Где сила, что осмелится перегородить ей путь? Нет этих сил, все пожрет разъяренная стихия, слепым ураганом промчится она по благодатным, цветущим полям, по каменным городам, по богатым, плодами набухшим селам, где звонки игры и сыты табуны, все зальет смертоносными огненными волнами, и вмиг повсюду, где билась жизнь, станет тихо. Жизнь похоронена на дне, а над нею – дальше несутся с ревом все новые, новые бешеные валы и пожирают огненными накатами настигнутую добычу. Никто не угомонит ее чужой, – только сама угомонится буря: когда все пожрано, смыто, убито и выжжено, когда устала грудь великана-вулкана, истощила всю свою богатырскую силу и, ослабленная, сжалась в изможденный комок. В грозной обстановке грянул мятеж…»
О книге: «…Улагаевский десант шел победоносным маршем и ждал со дня на день, что восстанет казачество и тысячами, десятками тысяч, создавая партизанские отряды, станет к нему примыкать, помогать ему наскакивать на тылы Красной Армии, громя их и уничтожая. Но ничего подобного не случилось. Измученное долгими испытаниями гражданской войны, убедившееся в подлинной силе Красной Армии, в могуществе советской власти, казачество кубанское не верило в успех улагаевской затеи, держалось спокойно и на помощь к нему не подымалось…»
О книге: Легенда русской сатиры и тонкого юмора, сотрудник знаменитого «Сатирикона», человек с безукоризненным вкусом – Саша Черный (А. М. Гликберг, 1880–1932) прожил не очень долгую, но очень насыщенную жизнь, в которую вместилось многое. И неслыханная слава и популярность (по свидетельству современников, «не было такой курсистки, такого студента, такого врача, адвоката, учителя, инженера, которые не знали бы его стихов наизусть»), и Первая мировая война, куда он ушел добровольцем и участвовал в боях (он и умер как настоящий солдат и поэт – спасая людей во время пожара), и революция, которую он категорически не принял, и долгие годы скитаний по дорогам эмиграции. Но в любых обстоятельствах Саша Черный всегда оставался настоящим поэтом – зорким, ироничным, искренним. Именно поэтому его стихи дошли до наших дней и читаются сейчас так, как будто их написал наш современник. В. Набоков точно подметил это: «От него осталось только несколько книг и тихая, прелестная тень». В этой книге представлены все грани творчества этого уникального поэта, удивительным образом соединившего в своих стихах беспощадную, едкую сатиру с подлинным, изысканным лиризмом.