литература 20 века

русская классика 0
О книге: В «Сказках об Италии» Горький в яркой поэтической форме раскрыл душу народа, показал «золотые россыпи» в характерах и поступках простых людей труда. Эти люди представлены как носители всего самого прекрасного и благородного. Им свойственно чувство классовой солидарности, у них высоко развит дух патриотизма и ответственности за судьбу своей родины.
зарубежная классика 0
О книге: «Большой Джим Доггерти был, что называется, свойский парень. То есть он принадлежал к племени свойских парней. На Манхэттене имеется и такое племя. Это карибы Севера – сильные, хитрые, самоуверенные, сплоченные, они честно блюдут законы своего клана и питают снисходительное презрение к соседним племенам, которые танцуют под дудку Общества. Разумеется, я говорю о титулованной аристократии мира свойских парней, а не о тех, к кому приложим эпитет, почерпнутый из того отделения кошелька, где хранится мелочь. Ведь ни один монетный двор еще не чеканил разменной монеты, которая подошла бы для определения Большого Джима Доггерти…»
биографии и мемуары 0
О книге: «… – А вы с Треневым или Асеевым знакомы? Беретесь уговорить? Без них нельзя. В Чистополе они представляют Президиум Союза писателей. – Здесь я почти ни с кем не знакома. Я ведь ленинградка, не москвичка… К тому же я не член Союза и не член Совета эвакуированных. С чего Асееву или Треневу меня слушать?.. А скажите, пожалуйста, вам понятно, какого черта они не желают прописывать Цветаеву? – Как! – моя собеседница сделала большие глаза и перешла на шепот. – Вам разве неизвестно, кто она? – Известно: Цветаева – поэт, очень своеобразный и сильный. Одно время была в эмиграции. Потом вернулась по собственной воле на родину. Ее муж и дочь арестованы. Она осталась одна с сыном. Ну и что? – Тссс! – снова встревожилась моя собеседница. – Не говорите так громко. Мы не одни. Мы и в самом деле далеко не одни. Тесное, душное помещение почты полным-полно. …»
русская классика 0
О книге: «… Не странно ли, что это погружение на дно вместе с Ленинградом, Катенькой, ночной Невой, что этот тайный, внятный только мне звук, возникающий от скрещения тишины и памяти, – что потом он с помощью чернил, бумаги, типографии обретет плоть и получит такое обыденное, общепринятое, всем доступное наименование: книга? – Вы еще не читали «Спуска под воду?» – Нет. А про что там, про работу водолазов? – И не читайте, скучища. – Неправда, непременно прочитайте! в этой книге что-то есть. Хотите принесу? Там никаких водолазов. Книга… Она будет стоять на полке вместе с другими, ее будут брать в руки, перелистывать, ставить на место. Вытирать пыль – пыль с этой вот сегодняшней здешней тишины, сквозь которую кo мне возвращается Алешин голос и плач Кати-маленькой… »
русская классика 0
О книге: «В мае 1798 года Москва готовилась к приему императора Павла Петровича. В предшествующем году была торжественно отпразднована тут коронация, и в нынешнем государь выразил желание снова посетить Первопрестольную столицу. Москва чистилась и принаряжалась на главных улицах. Тут исправляли мостовые, красили дома и заборы; на бульварах подсаживали деревья. В тупиках же, закоулках и переулках ожидание приезда императора главным образом выражалось в толках и пересудах. Те же толки и пересуды ходили в гостиных богатых домов…»
русская классика 0
О книге: «…– Я хотела бы узнать, – начала Софья Петровна, согнувшись, чтобы получше видеть лицо человека за окошечком, – здесь ли мой сын? Дело в том, что он арестован по ошибке… – Фамилия? – перебил ее человек. – Липатов. Его арестовали по ошибке, и вот уже несколько дней я не знаю… – Помолчите, гражданка, – сказал ей человек, наклоняясь над ящиком с карточками. – Л и патов или Л е патов? – Липатов. Я хотела бы сегодня же повидаться с прокурором или к кому вам будет угодно меня направить… – Буквы? Софья Петровна не поняла. – Звать-то его как? – Ах, инициалы? Эн, эф. – Нэ или мэ? – Эн, Николай. – Липатов, Николай Федорович, – сказал человек, вынимая из ящика карточку. – Здесь. – Я хотела бы узнать… – Справок мы не даем. Прекратите разговоры, гражданка. Следующий! …»
русская классика 0
О книге: «В роскошном доме на Острове у екатерининского вельможи, богатого барина Елагина, шли приготовления к парадному обеду. Стол готовили в саду, вблизи круглой беседки, обсаженной деревьями и розами и украшенной статуями. Беседка с ее живыми стенами должна была заменить гостиную. День стоял солнечный. Погода как нельзя лучше благоприятствовала готовившемуся празднику…»
русская классика 0
О книге: «Молодой князь Чагин, рассматривая свой парадный сержантский мундир, который держал перед ним, вытянув руку, старый Захарыч, проговорил: «Нет, положительно не годится». – Да отчего же не годится? – переспросил тот. – Мундир, как мундир – в прошлом годе только сделали. Мундир был сделан, действительно, в прошлом году, когда с возвращением государыни Екатерины II после коронации в Петербург, вследствие состоявшихся в гвардии повышений, многие были переведены туда из армии и в их числе князь Чагин. Но в этом мундире он отбыл все прошлогодние смотры и парады, и мундир потерял свой щегольской, безупречный вид «с иголочки». Чагин еще раз внимательно оглядел швы, галун и пуговицы…»