О книге: «В 1789 году французская буржуазия – торговцы и фабриканты – осуществила давнишнее своё желание: вырвала из рук помещиков-дворян власть над землёй, над крестьянством. Прежде чем буржуазия решилась сделать это, философы буржуазии очень долго убеждали её, что власть человека над человеком незаконна и даже преступна. Они доказывали: попы, проповедуя, что власть королей и дворян установлена богом, лгут. Попы лгали, но фабриканты и купцы приняли правду на время и только потому, что она была выгодна для них как оружие борьбы против короля, дворянства и духовенства, которое за совесть поддерживало власть дворян, – попы сами, в огромном большинстве, были дворянами и владели землёю. Силою проповеди этой правды буржуазия подняла на бой против дворянства рабочих и ремесленников Парижа, подняла и крестьянство. Но, когда рабоче-крестьянская сила опрокинула старую власть, буржуазия, немедленно истребив истинных друзей народа, честных революционеров, начала прятать правду, которая помогла ей одержать победу, снова призвала на помощь себе попов, а попы снова начали доказывать в церквах и в книгах, что «несть власти, аще не от бога». На развалинах дворянского государства построилось государство богатых мещан, такое же враждебное и беспощадное к трудовому народу, каким была монархия – единовластие королей. Появился и король. Эксплуататоров, людей, которые живут грабежом чужой силы, стало ещё больше…»
О книге: «Вот дом царя Адмета, где, бессмертный, Я трапезу поденщиков делил По Зевсовой вине. Когда перуном Асклепия сразил он, злою долей Сыновнею разгневанный, в ответ Я перебил киклопов, ковачей Его перуна грозного; карая, Быть батраком у смертного отец Мне положил…»
О книге: « Музыкант (Ми) . А по-моему, вы сегодня пели еще лучше, чем вчера. Уверяю вас. Банкир . О? Всегда отлично! Все равно. Поэт . Ах, я бы сказал… у вас всегда такой металлический звук и это в лучшем смысле этого слова… А сегодня ваш голос был еще метал… металлическее. Банкир . Ха-ха! Это оттого, что он вырабатывался при посредстве презренного металла. Ха-ха-ха! О? Правда? Ми (сидит боком на стуле, руки на спинке стула, голова опущена) . Ску-учно!..»
О книге: «Так же, как партия рабочих большевиков-ленинцев служит главной силой, которая социалистически организует разум и волю всей массы рабочих и крестьян, – ударники, вырабатывая на практике, на живом опыте приёмы трудовой дисциплины и экономии рабочей энергии, являются ведущей силою в области строительства социалистической промышленности и сельского хозяйства. Именно поэтому вполне естественно, что беспартийные ударники так хорошо понимают смысл и значение генеральной линии партии и так охотно вступают в число её членов, увеличивая её, то есть свою творческую силу…»
О книге: «В последнее время не принято допытываться о соответствии стихотворного сборника с его названием. В самом деле, почему одну сестру назвали Ольгой, а другую Ариадной? Романтические цветы – это имя мне нравится, хотя я и не знаю, что, собственно, оно значит. Но несколько тусклое как символ, оно красиво как звучность, – и с меня довольно…»
О книге: «Ужин имел серьезное политическое значение, а потому и требовал со стороны Серафимы Андреевны особого внимания. Еще месяц тому назад, когда прошел слух, что уездный член суда непременно хочет выкурить Андрея Васильевича, считая его шатанья по клубам и буйное поведение для судебного пристава совершенно неприличным, супруги стали приискивать предлог для какого-нибудь вечера или обеда. Всем в городе хорошо было известно, что человек, сумевший вкусно накормить уездного члена, надолго выигрывал в его расположении…»
О книге: «Первое дело — мне и здесь хорошо, а второе дело — ежели теперича этот портной летит, самый он выходит пустой человек… Пустой человек!.. Я теперича осьмушечку выпил, Бог даст — другую выпью и третью, может, по грехам моим… а лететь мы не согласны...»
О книге: «Первые шаги в изучении теории словесности – так озаглавил я тот небольшой реферат, который отдаю сегодня на ваше обсуждение. Выбор темы объясняется следующим соображением. В педагогическом деле, мне кажется, всего интереснее изучение критических (решающих) моментов преподавания, к таким все мы в своей области, конечно, отнесем и первые шаги в изучении теории словесности. Начало обучения предмету или даже самостоятельному отделу предмета бывает почти всегда крайне трудным, темным и вместе с тем критическим – трудно ученику, трудно и учителю, хотя гр. Толстой и утверждает, что эти две трудности в преподавании обыкновенно обратно пропорциональны…»