О книге:
серьезное чтение
О книге: Публикация своих стихов – это всегда риск. Потому что выносишь на публику что-то свое, сокровенное – то, где меня легче всего поранить. Хочется понравиться всем. Но я знаю, что всем не понравлюсь. И я не знаю, что именно в моих стихах понравится другим, а что нет. И знаю, что что-то, что понравится одному человеку, не понравится другому. Пытаться в последнюю минуту исправить что-либо в стихах все равно что исправить что-либо в жизни бессмысленно и невозможно. Спасают слова Пастернака: «но пораженья от победы ты сам не должен отличать». Остается просто показать все, что есть.
О книге: «…Чик подошел к лошади. Она была рыжая. От нее пахло приятным запахом пота и кожей седла. Лошадь искоса смотрела на Чика и клацала удилами. Когда Чик приблизился к лошади, он почувствовал волнение. Точно такое же волнение он испытывал, когда приближался к морю. Чик очень удивился похожести этого волнения на то, потому что лошадь ничем не напоминала море. Может быть, дело было в том, что запах ее напоминал запах моря? Чик осторожно скинул поводья со штакетника и вывел лошадь на улицу. Лошадь послушно шла за ним. Чик остановил лошадь, закинул поводья к седлу и, задрав ногу, попытался вставить ее в стремя…»
О книге: Для Белинского творчество Ган интересно прежде всего как выражение художественной одаренности женщины. В краткой рецензии, предшествующей его большой статье о Ган, он писал: «Между русскими писательницами нет ни одной, которая достигла бы такой высоты творчества и идеи и которая в то же время до такой степени отразила бы, в своих сочинениях, все недостатки, свойственные русским женщинам-писательницам».
О книге: Статья написана в форме письма к реакционному литератору Н. А. Гречу. Речь идет о статье Н. Греча «18 февраля 1855 года», написанной в связи со смертью Николая I. Статья была опубликована 21 февраля в «Северной пчеле» (1855, № 39). Гневным ответом на нее и явилось письмо «Анастасия Белинского».
О книге: Фазиль Искандер – писатель с потрясающим чувством юмора, удивительно тонко чувствующий психологию ребенка. «Детство Чика» – знаменитый цикл повестей, эпос об особенном, но настоящем, отличающемся от мира взрослых, и увлекательном, полном доверия к окружающему миру детства. Вместе с озорным и пытливым парнишкой Чиком, любящим размышлять о жизни на кроне старой развесистой груши, окунитесь в беспокойную атмосферу школьной жизни, а также узнайте о первых жизненных уроках и попытках отстоять свое «я».
О книге: «По оконцам кочкового болота скользили волки. Бурый вожак потянул носом и щелкнул зубами. Примолкшая ватага почуяла добычу. Слабый вой и тихий панихидный переклик разбудил прикурнувшего в дупле сосны дятла. Из чапыги с фырканьем вынырнули два зайца и, разрывая снег, побежали к межам. По коленкоровой дороге скрипел обоз; под обротями тропыхались вяхири, и лошади, кинув жвачку, напрянули уши…»
О книге: Публикация своих стихов – это всегда риск. Потому что выносишь на публику что-то свое, сокровенное – то, где меня легче всего поранить. Хочется понравиться всем. Но я знаю, что всем не понравлюсь. И я не знаю, что именно в моих стихах понравится другим, а что нет. И знаю, что что-то, что понравится одному человеку, не понравится другому. Пытаться в последнюю минуту исправить что-либо в стихах все равно что исправить что-либо в жизни бессмысленно и невозможно. Спасают слова Пастернака: «но пораженья от победы ты сам не должен отличать». Остается просто показать все, что есть.
О книге: В массовом сознании известные деятели культуры советского периода предстают невинными жертвами красных монстров. Во многом, конечно, так оно и было. Однако не все было так просто. Отношения деятелей культуры – в том числе и литераторов – с советской властью были очень непростыми. Власть пыталась использовать писателей в своих целях, они ее – в своих. Автор предлагает посмотреть на великих писателей советского времени взглядом, не затуманенным слезой умиления. Они были такими, какими они были. Сложными людьми, жившими в очень непростой век. Тем и интересны.
О книге: «Мы приостанавливаем издание „Русской Беседы“. Несомненно убежденные в жизненности тех начал и воззрений, которых посильным выражением была „Русская Беседа“, – мы знаем, что ничто, конечно, не удержит их хода; но тем не менее, с тяжелым чувством расстаемся, хотя и на время, с нашею журнальною деятельностью. Нам дорого было это периодически раздававшееся печатное слово, это дружное и гласное служение нашей народности; мы свято чтим наше литературное знамя, знамя народного самосознания во всех областях жизни и духа; нам жаль нашего прерванного труда…»