серьезное чтение

пьесы и драматургия 0
О книге: «Темный осенний день. Дождь. На сцене одна из комнат кулабуховского проклятого дома: пустая, грязная, мерзкая. Рамы в больших барских окнах перекосились, видно, что от окон дует; два стекла в нижних долях рамы разбиты и заменены досточкой; гнилые обои местами отлипли и угрожающе нависают. Обстановки никакой, если не считать большого кухонного стола, как бы брошенного посреди комнаты, и нескольких случайных стульев. За окнами – окон всего три – в сетке дождя смутно различаются почерневшие углы и крыши надворных построек, за ними – голые стволы и ветви большого и старого сада…»
современная русская литература 0
О книге: Путь к вершинам карьеры, как правило, усыпан не благоухающими розами, а битым стеклом и кусками ржавой арматуры. Но есть люди, которых препятствия только подстегивают. Кира Буренина из их числа. Она не только успешная бизнес-леди, главный редактор журналов «Лиза» и «Отдохни. Имена», но и замечательная писательница. Откровенно, с удивительным знанием людской психологии, рассказывает она об ошибках, которые совершала, поднимаясь по карьерной лестнице, «подводных камнях», зависти и интригах, ожидающих всякого, кто мечтает добиться успеха в творческой профессии. Ее рассказы – о любви. Любви порочной или преступной, порой по-детски наивной и готовой на самопожертвование. Они виртуозно написаны и интригуют изящной недосказанностью. В самом деле, жить вдвоем с обожаемым человеком – это награда или наказание? Стоит ли влюбляться в лечащего врача? Курортный роман с женатым – это прикольно или позорно? Кира Буренина не даст вам соскучиться…
русская классика 0
О книге: «Однажды маленький мальчик Евсейка, – очень хороший человек! – сидя на берегу моря, удил рыбу. Это очень скучное дело, если рыба, капризничая, не клюет. А день был жаркий: стал Евсейка со скуки дремать и – бултых! – свалился в воду…»
биографии и мемуары 0
О книге: Межвоенный период творчества Льва Гомолицкого (1903-988), в последние десятилетия жизни приобретшего известность в качестве польского писателя и литературоведа-русиста, оставался практически неизвестным. Данное издание, опирающееся на архивные материалы, обнаруженные в Польше, Чехии, России, США и Израиле, раскрывает прежде остававшуюся в тени грань облика писателя – большой свод его сочинений, созданных в 1920–0-е годы на Волыни и в Варшаве, когда он был русским поэтом и становился центральной фигурой эмигрантской литературной жизни. Вступительная статья, представляющая не известные ранее документы и сведения о жизни Гомолицкого и анализирующая многочисленные критические выступления молодого поэта в столичной и провинциальной прессе, позволяет убедиться в том, что место Польши в истории литературы русского Зарубежья в 1930-е годы было сопоставимо с «русским Парижем» и «русской Прагой». Первый том содержит опубликованные и рукописные сборники и циклы стихотворных произведений Гомолицкого, ярко выявляя детали резкой эволюции поэтического сознания и литературной позиции автора на протяжении 1921–942 гг.
литература 19 века 0
О книге: «Восхищаться каждым проявлением „русского патриотизма“, умиляться при словах „народ“, „земство“, „православные“, кем бы и когда бы они ни были произнесены, при каждом намеке на древнюю Русь, при каждом внешнем признаке русского национального чувства и нежной симпатии к „русскому мужичку“, приходить в ярый восторг – это, казалось бы, по нашей части!..»
русская классика 0
О книге: «“Хорошо дома!” – думал Назаров в тишине и мире вечера, окидывая широким взглядом землю, на десятки вёрст вокруг знакомую ему. Она вставала в памяти его круглая, как блюдо, полно и богато отягощённая лесами, деревнями, сёлами, омытая десятками речек и ручьёв, – приятная, ласковая земля. В самом пупе её стоит его, Фаддея Назарова, мельница, старая, но лучшая в округе, мирно, в почёте проходит налаженная им крепкая, хозяйственная жизнь. И есть кому передать накопленное добро – умные руки примут его…»