О книге: Аркадий Первенцев – русский советский писатель, сценарист, драматург и журналист. В годы Великой Отечественной войны он служил политработником РККФ, имея звание капитана 1-го ранга. Вместе с Евгением Петровым (соавтором Ильи Ильфа), попал в авиакатастрофу, чудом выжил. В повестях и рассказах, написанных в советское время, Первенцев не писал о том, что ему довелось видеть в тылу в годы войны. Всю правду об этом он открыл только в своих мемуарах. «Война срывает все личины», – говорил Первенцев, и, читая его воспоминания, понимаешь, что он имел в виду. В критические моменты войны в тылу происходило порой из ряда вон выходящее. Известные политики, деятели культуры, «властители дум» часто представали с неприглядной стороны, – не случайно в народе они получили прозвище «тыловые крысы». В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
О книге: Статья Добролюбова – яркий пример реализации принципов «реальной критики» на историко-литературном и публицистическом материале XVIII в. Литературу Добролюбов прежде всего соотносит с явлениями действительной жизни; главное для критика – результат, воздействие сатиры прошлого века, настоящего времени на читательские умы, на развитие общества. Противопоставляя «академическую» критику публицистической, «библиографическую» – реальной, Добролюбов включает демократическую сатиру в «настоящее» литературное дело, необходимое для революционно-демократических преобразований русского общества.
О книге: «В некиим царстве, в некиим государстве жил-был богатый купец, именитый человек. Много у него было всякого богатства, дорогих товаров заморскиих, жемчугу, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны; и было у того купца три дочери, все три красавицы писаные, а меньшая лучше всех; и любил он дочерей своих больше всего своего богачества, жемчугов, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны – по той причине, что он был вдовец и любить ему было некого; любил он старших дочерей, а меньшую дочь любил больше, потому что она была собой лучше всех и к нему ласковее…»
О книге: «Любава мечтала о машине времени с раннего детства. Но ей пришлось долго ждать, пока Папа её изобретал. „Я подгадал ко дню твоего рождения“, – неловко оправдывался Папа. „Лучше бы ты подгадал ко Дню России“, – заметила патриотически настроенная Мама. Папа возразил, Мама не уступила, и они начали выяснять, какой день в году самый лучший…»
О книге: «… – Стой, ребята, стой! Межпланетный корабль! Упал на Косматом лугу. Слышали?.. Как землетрясение! Миша Домбаев, потный, с багровым от быстрого бега лицом и ошалевшими глазами, тяжело дыша, свалился на траву. Грязными руками он расстегивал на полинявшей рубахе разные по цвету и величине пуговицы и твердил, задыхаясь: – Еще неизвестно, с Марса или с Луны. На ядре череп и кости. Народищу уйма! И председатель и секретарь райкома… Ребята на поле побросали мешки и корзины и окружили товарища. Огурцы были забыты. Все смотрели на Мишу с любопытством и недоверием. Он уже не раз разыгрывал ребят, но сейчас очень уж хотелось поверить ему и помчаться на Косматый луг, чтобы самим увидеть межпланетный корабль. – Где? Когда? Какой? – сыпалось со всех сторон. – Если врешь, голову отвернем! – Ой, сейчас отдышусь и поведу вас на место! – стонал Миша. – Катастрофа!.. – Почему? – спросил кто-то. – Да ведь разбился же он! Груда дымящихся развалин… Миша с трудом встал, вытер рукавом смуглое до желтизны лицо с узкими хитрыми глазами и пятерней расчесал черные волосы. Молча, не оглядываясь, он зашагал вперед, уверенный, что товарищи, охваченные любопытством, и без приглашения пойдут за ним. …»
О книге: «Ура! Любава едет в Великий Устюг. Она увидит настоящего Деда Мороза и поздравит его с днём рождения. К сожалению, ей не удалось выяснить возраст Кудесника. К кому только девочка не обращалась с этим вопросом! Он поставил в тупик и Папу, и Президента, и знатоков из „Своей игры“, и даже Витю Эйнштейна из 9 „Б“…»
О книге: «Молодой ученый агроном, Василий Васильевич Воркунов, возвращался не спеша домой, в черникинскую удельную усадьбу. У ноги его устало плелся рыжий, в белых пятнах гончий выжлец Закатай, выпустивший почти на пол-аршина красный мокрый язык. Три затравленные русака болтались у Воркунова через правое плечо, а левое плечо оттягивало тяжелое ружье, давившее на ключицу…»