О книге: «Спартак Дроздобород что-то совсем запустил своё дорогое здоровье. Сначала у него поднывала поясница, поднывала, поднывала а потом и вовсе стала прихватывать. В район к врачу ему всё некогда было съездить, всё какие-нибудь дела неотложные находились. Ну, деревня, хозяйство – дело понятное. Спартак после очередного приступа уже созрел было для визита к врачу, да вот сарай у него в конце огорода вечером загорелся, правда, потушил он его вовремя. А когда тушил, о спине забыл, за ратным делом на пожаре размялся, но утром всё же решил поехать в больницу. Но вот беда, ночью возле сарая спёрли пожарную бочку…» Текст публикуется в авторской редакции.
О книге: «…Путешественник не проявлял к аппарату интереса и прохаживался позади осужденного явно безучастно, тогда как офицер, делая последние приготовления, то залезал под аппарат, в котлован, то поднимался по трапу, чтобы осмотреть верхние части машины. Работы эти можно было, собственно, поручить какому-нибудь механику, но офицер выполнял их с великим усердием – то ли он был особым приверженцем этого аппарата, то ли по каким-то другим причинам никому больше нельзя было доверить эту работу…»
О книге: «На складе металлопроката уже вторую неделю никого не было. Там была тишь, гладь да божья благодать, от которой молодой паренёк-кладовщик со своей помощницей уже давно заворачивались. Они, то сонно зевали, гоняя в голове медведиц, то, как завороженные подолгу смотрели на безнадёжно молчащий телефон, то просто тихо кумарили, прислонившись спиной к стене в старом вагончике. За последнее время они перегадали все кроссворды, рассказали друг другу, всё, что можно было рассказать, и передумали обо всём, о чём только можно было подумать…» Текст публикуется в авторской редакции.
О книге: «Помощник присяжного поверенного Толпенников выслушал в заседании суда две речи, выпил в буфете стакан пустого чаю, поговорил с товарищем о будущей практике и направился к выходу, деловито хмурясь и прижимая к боку новенький портфель, в котором одиноко болталась книга: „Судебные речи“. Он подходил уже к лестнице, когда чья-то большая холодная рука просунулась между его туловищем и локтем, отыскала правую руку и вяло пожала ее…»
О книге: «В то жаркое и зловещее лето горело все. Горели целые города, села и деревни; лес и поля больше уже не были их охраной: покорно вспыхивал сам беззащитный лес, и красной скатертью расстилался огонь по высохшим лугам. Днем в едком дыму пряталось багровое, тусклое солнце, а по ночам в разных концах неба вспыхивало безмолвное зарево, колебалось в молчаливой фантастической пляске, и странные, смутные тени от людей и деревьев ползали по земле, как неведомые гады. Собаки перестали брехать приветным чаем, издалека зовущим путника и сулящим ему кров и ласку, а протяжно и жалобно выли, или угрюмо молчали, забившись в подполье. И люди, как собаки, смотрели друг на друга злыми и испуганными глазами и громко говорили о поджогах и таинственных поджигателях…»
О книге: «Стрелки часов побежали как-то уж слишком быстро, отрицательная энергия потихонечку уходила, а бутылка коньяка тем временем незаметно ополовинелась…» Текст публикуется в авторской редакции.
О книге: «Была ранняя весна, когда я приехал на дачу, и на дорожках еще лежал прошлогодний темный лист. Со мною никого не было; я один бродил среди пустых дач, отражавших стеклами апрельское солнце, всходил на обширные светлые террасы и догадывался, кто будет здесь жить под зелеными шатрами берез и дубов. И когда закрывал глаза, мне чудились быстрые веселые шаги, молодая песня и звонкий женский смех…»
О книге: «В не большеньком провинциальном городке, в Российской всеми и Богом забытой глубинке жизнь текла так себе, а иногда – ничего себе. Знаменательные события там редко происходили, звёзды эстрады этот городок игнорировали, развлечений там никаких не было, жизнь проходила скучно и до жгучей боли однообразно, посему любимым занятием местных жителей было беспробудное пьянство и точение языками друг друга…» Текст публикуется в авторской редакции.
О книге: «Алексей Степанович, машинист при Буковской мельнице, среди ночи проснулся, не то уже выспавшись, так как накануне он завалился спать с восьми часов, не то от ровного шума дождя по железной крыше, от которого он отвык за семь зимних месяцев. Рамы в окнах уже были выставлены, и звук приносился густой и отчетливый, точно над железом крыши опрокинули мешок с горохом, и сквозь этот шум едва пробивалось мягкое и задумчивое бульканье. Алексей Степанович засветил огонь и, накинув пальто, выглянул наружу. Было так темно, что в первую минуту он не мог рассмотреть ракиты, которая стояла как раз у входа. Грохот дождя на крыше стал глуше, но бульканье усиливалось; и Алексей Степанович понял, что капли дождя попадают в воду, и удивился, откуда она взялась у его домика, стоявшего на бугорке…»