О книге: Cвятой отшельник открыл странствующим рыцарям Галахаду, Персивалю и Борсу истину, «не известную доселе ни одному»: Христос является в образе белого оленя. Однако сообщают ли христианские источники что-либо о таких явлениях, происходящих «нередко»? Известные Жития молчат о подобном – католические, по крайней мере. Не поискать ли тогда нам в области традиции православной?
О книге: «Я сижу в итальянском ресторанчике в лондонском аэропорту Хитроу. Ем овощной суп и жду рейса на Берлин. Я сюда еще прилечу дней через десять. И тогда наверняка услышу еще не раз жалобы англичан на иностранцев, заполонивших Объединенное Королевство Англии и Северной Ирландии…»
О книге: «…Взор русского патриота, собрав приятные черты в нынешнем состоянии Европы, с удовольствием обращается на любезное отечество. Какой надежды не можем разделять с другими европейскими народами мы, осыпанные блеском славы и благотворениями человеколюбивого монарха? Никогда Россия столько не уважалась в политике, никогда ее величие не было так живо чувствуемо во всех землях, как ныне. Италиянская война доказала миру, что колосс России ужасен не только для соседов, но что рука его и вдали может достать и сокрушить неприятеля…»
О книге: Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад отдельной книгой в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют по сей день информационную и энергетико-психологическую ценность. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.
О книге: «…Мы желаем уведомлять наших читателей о мирном благоденствии держав, о полезных учреждениях во всех землях, о новых мудрых законах, более и более утверждающих сердечную связь подданных с монархами. Военные громы возбуждают нетерпеливое любопытство: успехи мира приятны сердцу. Оставляя издателям «Ведомостей» сообщать в отрывках всякого рода политические новости, мы будем замечать только важные…»
О книге: «Киев наверняка таит тысячи или десятки тысяч тайн. Некоторые иногда раскрываются. Иногда благодаря архивам, иногда благодаря энтузиастам-краеведам. Тайны, конечно, бывают разными, разного калибра…»
О книге: «Мельчаем мы, дамы и господа, мельчаем с ужасающей скоростью. То ли было дело раньше. Если стройка – то стройка века, если враг – то враг народа! А сейчас? Я не говорю о том, что цифра 46 миллионов (это вроде как нас с вами 46 миллионов) очевидно вводит в заблуждение. Сколько раз я ни выходил на улицу, притом в самые людные места, там оглядывался, и становилось грустно…»
О книге: «Третий весенний день на дворе, солнце светит – тепло обещает. Самые страшные сосульки уже позади – или упали, или выкапались под солнечными лучами. Законы природы никто пока не отменял, и они, на удивление, действуют даже на нашей территории…»
О книге: «Наше общество еще никогда не двигалось с такой скоростью к высокой, но не известной широкой публике цели. Каждый день приносит по две-три, а то и больше государственных новости, которые, как инструмент опытного голландского ювелира, ограняют все новые и новые многочисленные грани будущего мирового бриллианта, которого нарекут «Украина» или же, как обещали, придумают новое название…»
О книге: «Товарищи, мы собрались чествовать память А. Блока. Вот по поводу характера этого чествования хотел бы я, открывая заседание, сказать несколько слов. Много раз уже повторялись вечера, посвященные памяти Блока. Многообразны подходы к опочившему поэту. Блок как поэт – отчего же не тема? Но, товарищи, поэзия есть целая планета со своими материками, со своими странами света. Чествовать Блока, как поэта вообще, можно, но это общо. Еще более неудовлетворительны те формы чествования, которые целостность творчества Блока раскрамсывают на части. То, что нас, участников собрания, объединяет, является отношением к Блоку, как к поэту – «нашему», народному, любимому. Мы не являемся какой-нибудь литературной, или политической, или даже идейной организацией…»