О книге: «В конце октября или в начале ноября Балаклава – этот оригинальнейший уголок пестрой русской империи – начинает жить своеобразной жизнью. Дни еще теплы и по-осеннему ласковы, но по ночам стоят холода, и земля гулко звенит под ногами. Последние курортные гости потянулись в Севастополь со своими узлами, чемоданами, корзинами, баулами, золотушными детьми и декадентскими девицами…»
О книге: Американский экономист Льюис Кори, автор одной из первых биографий Моргана, в своем исследовании излагает историю формирования крупнейшей финансово-промышленной группы США начиная с колониальных времен. В отличие от большинства панегириков в адрес Морганов Кори приводит многочисленные примеры столкновений банкира с опасными конкурентами, добиваясь финансового могущества, централизации и контроля подчас пиратскими методами, что привело к лидерству Дома Морганов и появлению термина «морганизация».
О книге: «Не находя в пределах большевистской фракции Р.С.-Д.Р.П., со всеми проявляющимися в ней течениями, разногласий принципиальных, настолько серьезных, чтобы они делали фракционное единство невозможным; считая существующие разногласия чисто практическими, вызываемыми, с одной стороны, вольным или невольным уклонением с большевистского пути большинства официальных руководителей фракции…»
О книге: Новая книга самого смелого и «неполиткорректного» историка! Продолжение откровенного разговора на самые запретные темы – без негласной цензуры, табу и умолчаний! Независимый взгляд на самые острые и болезненные вопросы еврейской истории и русско-еврейских отношений! Полный отказ от пресловутых двойных стандартов! «Наверное, нет сегодня более грязного и гадкого слова, чем ПОГРОМ. Это одно из немногих русских слов, понятное без перевода и вошедшее во все основные языки. Это – несмываемое клеймо на нашей истории. Но что такое погром? Карманная Еврейская Энциклопедия определяет его как «нападение нееврейской толпы на еврейское население с целью грабежа и убийства евреев». То есть евреи воспринимаются исключительно как невинная жертва проклятых погромщиков. Но так ли это? Разве мало в истории примеров, когда сами евреи становились погромщиками и палачами? В своей новой книге я постараюсь рассказать не только еврейскую, но и ВСЮ ПРАВДУ о погромах». (Андрей Буровский)
О книге: «Товарищи! Мы, нижеподписавшиеся, были избраны в число членов большевистского идейного центра вашими делегатами на Лондонском съезде партии. Теперь для нас стало фактически невозможным выполнять возложенные на нас вашим доверием обязанности, хотя мы не отказывались от них ни формально, ни морально. Ввиду этого мы должны дать вам отчет о том, каким образом такое положение создалось, и в чем сущность его заключается, – а ваше дело будет уже судить о том, соответствует ли оно вашим политическим интересам; ибо дело идет здесь, как вы увидите, не только о лицах и коллегиальных отношениях, а, что несравненно важнее, о всей политической линии большевизма…»
О книге: Свобода слова всегда была для Запада чем-то вроде дешевых стеклянных бус, на которые можно выменивать несметные богатства у простодушных дикарей-аборигенов, но которые не станешь носить у себя дома. Громогласно распинаясь о «свободе прессы» и навязывая ее другим, Запад в то же время беспощадно преследует собственных инакомыслящих. Так, в большинстве европейских стран введено уголовное наказание за «отрицание Холокоста»! Всякому, кто посмеет усомниться в том, что гитлеровцы уничтожили 6 миллионов евреев, грозит тюремный срок. Всякий, кто попробует заикнуться, что «Циклон-Б» на самом деле является инсектицидом и фактически непригоден для массового убийства людей, что газовые камеры, которые показывают туристам в Освенциме, построены уже после войны и просто негерметичны, а в имевшихся крематориях физически невозможно было сжечь столько тел, – окажется на тюремных нарах. Спрашивается, чем эта новая инквизиция отличается от советской цензуры, которой так возмущалась «либеральная» Европа? Почему сажать людей за отрицание коммунизма нельзя, а за «отрицание Холокоста» можно и нужно?.. Слава богу, у нас в России, в отличие от Запада, еще существует подлинная свобода слова и мы вправе печатать не только историков, отстаивающих официальную версию Холокоста, но и сомневающихся, и несогласных. Доказательством чему – эта книга. Издано в авторской редакции.
О книге: «Мы видели, что механизм подбора универсален, действует повсюду и во всякий момент; другими словами, что всякое событие, всякое изменение может рассматриваться с точки зрения подбора, как сохранение или умножение одних активностей, упрочение и усиление одних связей, устранение, уменьшение, ослабление, разрыв других в том или ином комплексе, в той или иной системе. Фактором, деятелем подбора всегда является «среда», в самом общем смысле этого слова: раз мы для своего исследования так или иначе выделили, обособили комплекс среди других, тем самым принимается, что его сохранение или разрушение, рост и развитие или упадок зависят от соотношения с этими другими, от того, насколько их активности уравновешиваются или преодолеваются активностями данного комплекса, или, напротив, насколько преодолевают, разрывают их связь; за счет среды происходит возрастание активностей при положительном подборе, в нее они уходят при отрицательном…»
О книге: «Развитие организационных форм путем системного расхождения дает, в ряду прочих, два специальных случая, особенно важных и по своей распространенности, и по тектологическому значению. Они „универсальны“, не в том смысле, как ингрессия и дезингрессия, которые входят в определение всякой организации вообще, а в том, что развертываются до мирового масштаба и захватывают все области нашего опыта. Это два типа, играющие исключительно большую роль в организационном развитии; один всего более концентрирует активности, создает возможности максимального их накопления в одной системе; другой по преимуществу фиксирует активности, закрепляет их в данной форме, обусловливает максимальную прочность системы…»
О книге: «Странное положение нашей словесности, или, лучше сказать, литературных мнений, которых представителями, к сожалению часто неверными, более или менее должны назваться журналы, заставляет говорить о том, о чем говорить еще рано и при других обстоятельствах было бы ненужно и неприлично. Но время летит, и будущее поколение, будущий историк словесности русской с негодованием отзовется о нашем молчании…»
О книге: «Граждане! Со дня, когда я приехал в Италию, и до сего дня вы щедро осыпаете меня яркими выражениями ваших симпатий к русскому народу, который ныне борется и будет бороться вплоть до своей победы, за торжество свободы, необходимой ему, как хлеб и воздух…»