биографии и мемуары

биографии и мемуары 0
О книге: Нострадамус, Мессинг, Ванга – эти имена известны миллионам людей, ибо их обладатели владели даром, который всегда вызывал восхищение и страх окружающих. Они были ясновидящими и прорицателями: читали мысли, находили потерянное и даже могли предсказывать будущее. Их дар – загадочный и необъяснимый, – как правило, не приносил им счастья, но многие из них старались использовать его во благо. Такие люди жили во все времена и во всех уголках земли: Эпименид в Древней Греции, сивиллы в Древнем Риме, Сергий Радонежский на Руси, Неро Реньо в средневековой Франции, Джон Ди в Англии времен Елизаветы I, Ленорман в наполеоновской Франции. XX век был не менее богат ясновидящими: Оссовецкий и Лева Федотов, Евангелина Адамс и Владимир Сафонов. Есть такие люди и среди живущих ныне. О таких необыкновенных людях – ясновидящих и прорицателях – и рассказывает эта книга.
биографии и мемуары 0
О книге: Чтобы понять настоящее и предвидеть будущее, надо знать прошлое. А потому предлагаем вашему вниманию книгу о 500 ключевых событиях – поворотных моментах в истории человечества, – произошедших с древних времен и до наших дней. Одни из них «втискиваются» в рамки одних суток (как, например, Варфоломеевская ночь, «Бостонское чаепитие»), другие продолжались более длительное время – войны, революции, церковные соборы. Не меньшую роль, чем иные баталии или судебные процессы, сыграли в жизни людей выдающиеся достижения науки и техники. А еще эта книга о людях, которые жили в разные эпохи и в разных странах, о творцах и жертвах истории.
биографии и мемуары 0
О книге: «Важен день, когда впервые увидишь человека, да когда этот первый раз по воле судьбы останется и единственным: налагает свою печать природа. И Лев Николаевич Толстой, которого я видел один и единственный раз, навсегда останется для меня в ореоле чудесного апрельского дня, в весеннем сиянии солнца, в ласковых перекатах и благодушном погромыхивании апрельского грома. Пусть он сам знал и осени дождливые и зимы: для меня, случайного человека, он явился весною и весною с последним взглядом ушел…»
биографии и мемуары 0
О книге: Хулиан дель Касаль (1863–1893) и Хосе Марти (1853–1895) бесспорно находятся в числе самых выдающихся, повсеместно признанных представителей латиноамериканского модернизма. Наилучшее из достигнутого поэтами-парнасцами Теофилем Готье, Жозе-Мариа де Эредиа, Леконтом де Лилем, а также французскими символистами и романтиками, было ими сознательно использовано и творчески развито. И поныне латиноамериканских модернистов нередко рассматривают как «аристократов духа», поднявших своеобразное творческое восстание против измельчавшего общества, постепенно становившегося равнодушным к прекрасному вообще и к поэзии в частности. Большая часть произведений, вошедших в эту книгу, переведена на русский язык впервые.
биографии и мемуары 0
О книге: Межвоенный период творчества Льва Гомолицкого (1903–988), в последние десятилетия жизни приобретшего известность в качестве польского писателя и литературоведа-русиста, оставался практически неизвестным. Данное издание, опирающееся на архивные материалы, обнаруженные в Польше, Чехии, России, США и Израиле, раскрывает прежде остававшуюся в тени грань облика писателя – большой свод его сочинений, созданных в 1920–0-е годы на Волыни и в Варшаве, когда он был русским поэтом и становился центральной фигурой эмигрантской литературной жизни. Третий том содержит многочисленные газетные статьи и заметки поэта, его беллетристические опыты, в своей совокупности являвшиеся подступами к недошедшему до нас прозаическому роману, а также книгу «Арион. О новой зарубежной поэзии» (Париж, 1939), ставшую попыткой подведения итогов работы поэтического поколения Гомолицкого.
биографии и мемуары 0
О книге: Межвоенный период творчества Льва Гомолицкого (1903–1988), в последние десятилетия жизни приобретшего известность в качестве польского писателя и литературоведа-русиста, оставался практически неизвестным. Данное издание, опирающееся на архивные материалы, обнаруженные в Польше, Чехии, России, США и Израиле, раскрывает прежде остававшуюся в тени грань облика писателя – большой свод его сочинений, созданных в 1920–30-е годы на Волыни и в Варшаве, когда он был русским поэтом и становился центральной фигурой эмигрантской литературной жизни. Второй том, наряду с разбросанными в периодических изданиях и оставшихся в рукописи стихотворениями, а также вариантами текстов, помещенных в первом томе, включает ценные поэтические документы: обширный полузаконченный автобиографический роман в стихах «Совидец» и подготовленную поэтом в условиях немецкой оккупации книгу переводов (выполненных размером подлинника – силлабическим стихом) «Крымских сонетов» Адама Мицкевича. В приложении к стихотворной части помещен перепечатываемый по единственному сохранившемуся экземпляру сборник «Стихотворения Льва Николаевича Гомолицкого» (Острог, 1918) – литературный дебют пятнадцатилетнего подростка. Книга содержит также переписку Л. Гомолицкого с А. Л. Бемом, В. Ф. Булгаковым, А. М. Ремизовым, Довидом Кнутом и др.
биографии и мемуары 0
О книге: Межвоенный период творчества Льва Гомолицкого (1903-988), в последние десятилетия жизни приобретшего известность в качестве польского писателя и литературоведа-русиста, оставался практически неизвестным. Данное издание, опирающееся на архивные материалы, обнаруженные в Польше, Чехии, России, США и Израиле, раскрывает прежде остававшуюся в тени грань облика писателя – большой свод его сочинений, созданных в 1920–0-е годы на Волыни и в Варшаве, когда он был русским поэтом и становился центральной фигурой эмигрантской литературной жизни. Вступительная статья, представляющая не известные ранее документы и сведения о жизни Гомолицкого и анализирующая многочисленные критические выступления молодого поэта в столичной и провинциальной прессе, позволяет убедиться в том, что место Польши в истории литературы русского Зарубежья в 1930-е годы было сопоставимо с «русским Парижем» и «русской Прагой». Первый том содержит опубликованные и рукописные сборники и циклы стихотворных произведений Гомолицкого, ярко выявляя детали резкой эволюции поэтического сознания и литературной позиции автора на протяжении 1921–942 гг.
биографии и мемуары 0
О книге: В настоящем издании представлено поэтическое наследие поэта Анатолия Гейнцельмана (Шабо, 1879 – Флоренция, 1953), прожившего большую часть жизни в Италии (главным образом, во Флоренции). Писать стихи Гейнцельман начал еще в конце XIX в. и в 1903 г. в Одессе опубликовал первую книгу, так и оставшуюся в России единственной. Находясь в стороне от литературных кругов русской эмиграции, Гейнцельман продолжал писать, по его словам, для себя и для жены, стараниями которой наследие поэта было сохранено и архив передан Флорентийскому университету. Второй том впервые представляет читателю рукописные книги А. Гейнцельмана, недавно найденные во флорентийском архиве проф. Луиджи Леончини. Они позволяют ознакомиться с творчеством поэта в переломные периоды его биографии: во время Первой мировой войны и революции, в пору скитаний на юге России, в годы Второй мировой войны, и служат существенным дополнением к изданным поэтическим сборникам.
биографии и мемуары 0
О книге: Василий Иосифович Гурко – блестящий русский боевой офицер, генерал от кавалерии, сын прославленного генерал-фельдмаршала, героя войны 1877–1878 г. В своих мемуарах Василий Иосифович правдиво и обстоятельно рассказывает о военных буднях русской армии, о действиях подчиненных ему частей, о тактике и стратегии воюющих сторон, а также о происходящих в России политических переменах.
биографии и мемуары 0
О книге: Об Отто фон Бисмарке, создателе Германской империи, прозванном «железным канцлером», написаны сотни и даже, наверное, тысячи книг. Но книга Эдуарда Тополя «Бисмарк. Русская любовь железного канцлера» впервые рассказывает о страстной романтической любви Бисмарка и юной русской княгини Екатерины Орловой-Трубецкой… «Тополь естественно и просторно чувствует себя в жанре свободного переселения душ, но не с историческим деянием Бисмарка, а с эмоциями, чувственными инстинктами крупной личности, позволившей себе беспамятно влюбиться. Жажда счастья и его невозможность ткут и оживляют сюжет и атмосферу действия… Романист владеет искусством ускорять сердцебиение читателя… В процессе эмоционального движения сюжета от первого очарования княгиней Кэтти, а потом подсознательного и, может быть, реального чувственного вожделения страдающего героя, Тополь страстно и умело делает читателя своим единомышленником… Но не история, а чувства привлекут читающую публику». Наталья Дардыкина, МК.