зарубежный юмор

О книге: «… Однажды в кинематографе я видел удивительную картину. Море. Берег. Высокая этакая отвесная скала, саженей в десять. Вдруг у скалы закипела вода, вынырнула человеческая голова, и вот человек, как гигантский, оттолкнувшийся от земли мяч, взлетел на десять саженей кверху, стал на площадку у скалы – совершенно сухой и сотворил крестное знамение так: сначала пальцы его коснулись левого плеча, потом правого, потом груди и наконец лба. Он быстро оделся и пошел прочь от моря, задом наперед, пятясь, как рак. …»

О книге: «… Меня очень рассмешила эта ироническая улыбка нашего быта: резиновых калош нельзя достать ни за какие деньги, а хозяин магазина упорно продолжает их рекламировать. Так как хозяин стоял тут же, у дверей своей сокровищницы, я спросил его: – Зачем вы рекламируете калоши «Проводник»? …»

О книге: «… Пиратское судно решило пристать к этому месту, чтобы закопать награбленное сокровище: скованный железом сундук, полный старинных испанских дублонов, гиней, золотых бразильских и мексиканских монет и разной золотой, осыпанной драгоценными камнями утвари… Грубые голоса, загорелые лица, хриплый смех и ром, ром без конца…»

О книге: «… Схватив меня за руку, Стряпухин быстро спросил: – В котором ухе звенит? Ну! Ну! Скорее!! – У кого звенит в ухе? – удивился я. – Да у меня! Ах ты, Господи! У меня же!! Скорее! Говори! Я прислушался: – В котором? Что-то я не слышу… А ты сам сразу не можешь разобрать? …»

О книге: «… Серая фигура наклонилась над столом еще ниже, отчего черная огромная тень на стене переломилась и заколебалась. Язык быстро, привычно пробежал по запекшимся губам, и тихий хриплый голос нарушил могильное молчание комнаты. – Пять лет тому назад – как сейчас помню – заказал я у «Альбера» навагу фрит и бифштекс по-гамбургски. Наваги было 4 штуки – крупная, зажаренная в сухариках, на масле, господа! Понимаете, на сливочном масле, господа. На масле! С одной стороны лежал пышный ворох поджаренной на фритюре петрушки, с другой – половина лимона. Знаете, этакий лимон ярко-желтого цвета и в разрезе посветлее, кисленький такой разрез… Только взять его в руку и подавить над рыбиной… Но я делал так: сначала брал вилку, кусочек хлебца (был черный, был белый, честное слово) и ловко отделял мясистые бока наваги от косточки… – У наваги только одна косточка, посредине, трехугольная, – перебил, еле дыша, сосед. …»

О книге: «… – Давайте лучше рассматривать картины. – Ну, давайте. Вы рассматривайте ту, желтую, а я эту. – Что ж тут особенного рассматривать – вот я уже и рассмотрел. – Нельзя же так скоро. Вы еще посмотрите на нее. – Да куда ж еще смотреть?! Все видно как на ладони: стол, на столе яблоки, апельсины, какая-то овощь. Интересно, как она называется? – А какой номер? – Сто двадцать седьмой. – Сейчас… Гм! Что за черт! В каталоге эта картина называется «Лесная тишина». Как это вам понравится?! У этих людей все с вывертом… Он не может прямо и ясно написать: «Стол с яблоками» или «Плоды». Нет, ему, видите ли, нужно что-нибудь этакое почуднее придумать! Лесная тишина! …»

О книге: «… Доктор поднял палец вверх. – Туда пойдете. – Вы, вероятно, хотите сказать, – со слабой надеждой в голосе прошептал Корзухин, – что куренье сигар расшатает мой бюджет и мне придется перебраться этажом выше? – Я говорю о смерти, – веско сказал доктор. Корзухин сжал губы в мучительную гримасу, подошел к столу, схватил ящик с сигарами и решительно бросил его в огонь камина. – Молодцом! – сказал доктор. – Зуб нужно вырывать сразу. – И зуб? – пролепетал Корзухин. – И зуб… нужно? – Нет, зуб пока не нужно. Это я так. …»

О книге: «… Хозяйка дома подвела ко мне маленького приземистого человечка из числа остающихся и сказала: – А вот с вами в одной комнате ляжет Максим Семеныч. Конечно, я предпочел бы иметь отдельную комнату, но по осмотре маленького незнакомца решил, что если уж выбирать из нескольких зол, то выбирать меньшее. – Пожалуйста! – Вы ничего не будете иметь против? – робко осведомился Максим Семеныч. – Помилуйте… Почему же? – Да видите ли… Потому что компаньон-то я тяжелый…»

О книге: «… Я очень люблю писателей, которые описывают старинные запущенные барские усадьбы, освещенные косыми лучами красного заходящего солнца, причем в каждой такой усадьбе, у изгороди, стоит по тихой задумчивой девушке, устремившей свой грустный взгляд в беспредельную даль. Это самый хороший, не причиняющий неприятность сорт женщин: стоят себе у садовой решетки и смотрят вдаль, не делая никому гадостей и беспокойства. Я люблю таких женщин. …»

О книге: «… Поползухин потащил чемодан на руках и, усталый, расстроенный, к вечеру добрел до усадьбы Кривые Углы. Неизвестная девка выглянула из окна флигеля, увидала его, выпала оттуда на землю и с криком ужаса понеслась в барский дом. Поджарая старуха выскочила на крыльцо дома, всплеснула руками и, подскакивая на ходу, убежала в заросший, густой сад. Маленький мальчик осторожно высунул голову из дверей голубятни, увидел гимназиста Поползухина с чемоданом в руках, показал язык и громко заплакал. …»