О книге: Трудно понять китайцев и женщин. Я знал китайцев, которые два-три года терпеливо просиживали над кусочком слоновой кости величиной с орех. Из этого бесформенного куска китаец с помощью целой армии крохотных ножичков и пилочек вырезывал корабль – чудо хитроумия и терпения… Женская ложь часто напоминает мне китайский корабль величиной с орех – масса терпения, хитрости – и все это совершенно бесцельно, безрезультатно, все гибнет от простого прикосновения.
О книге: «… – У вас есть свидетели? – Я – свидетельница, – сказала Ниночка. – Нет, вы – потерпевшая. Но, если не было свидетелей, то, может быть, есть у вас следы насилия? – Конечно, есть. Он произвел надо мной гнусное насилие. Схватил за руку. Наверно, там теперь синяк. Адвокат Язычников задумчиво посмотрел на пышную Ниночкину грудь, на красивые губы и розовые щеки, по одной из которых катилась слезинка. – Покажите руку, – сказал адвокат. – Вот тут, под кофточкой. – Вам придется снять кофточку. – Но ведь вы же не доктор, а адвокат, – удивилась Ниночка. …»
О книге: «Один мой сумасшедший приятель утверждает, что характерной чертой нашего века является притворство. Притворство, по его мнению, лежит в основе общения людей между собой. Горничная входит и докладывает, что в гостиной находятся мистер и миссис Нудинг. – О черт! – говорит мужчина. – Тише! – говорит женщина. – Закройте плотнее дверь, Сюзен. Сколько раз нужно вам говорить, чтоб вы никогда не оставляли дверь открытой?..»
О книге: Аркадий Аверченко – «король смеха», как называли его современники, – обладал удивительной способностью воссоздавать абсурдность жизни российского обывателя, с легкостью изобретая остроумные сюжеты и создавая массу смешных положений, диалогов и импровизаций. Юмор Аверченко способен вызвать улыбку на устах даже самого серьезного читателя.
О книге: «– Будь я Ротшильд… – размечтался касриловский меламед однажды в четверг, когда жена потребовала денег, чтоб справить субботу, а у него их не было. – Эх, если бы я был Ротшильдом! Угадайте, что бы я сделал? Первым долгом я завел бы обычай, чтобы жена всегда имела при себе трешницу и не морочила голову каждый раз, когда наступает долгожданный четверг, а субботу отпраздновать не на что… Во-вторых, я бы выкупил субботний сюртук… Впрочем, нет! Женин кошачий бурнус: пускай перестанет долбить, что ей холодно! Затем я приобрету весь этот дом. со всеми тремя комнатами, с клетушкой, с чуланом, с погребом, с чердаком, со всей прочей дребеденью: пусть она не говорит, что ей тесно. Вот тебе две комнаты – стряпай себе, пеки, шинкуй, стирай, делай что хочешь, а меня оставь в покое, чтобы я мог заниматься с моими учениками на свежую голову! Нет заботы о заработке, не надо думать, откуда бы взять на субботу, – благодать, да и только! Дочерей бы всех повыдавал, – долой обузу с плеч. Чего мне еще надо? Вот я и начинаю подумывать о городских делах…»
О книге: «… – А я, брат, так вот лежу и думаю: что будет, если я помру? – Что будет? – хладнокровно усмехнулся Неизвестный человек. – Землетрясение будет!.. Потоп! Скандал!.. Ничего не будет!! …»
О книге: «Прежний «военный обозреватель» поссорился с редактором и ушел. Он обиделся на редактора за то, что последний сказал ему: – Какую вы написали странность: «Австрийцы беспрерывно стреляли в русских из блиндажей, направляя их в них». Что значит «их в них»? – Что же тут непонятного?  …»
О книге: Неожиданно среди общего сна и скуки, как удар грома, грянул небывалый скандал в Думе. Скандал был дикий, нелепый, ни на чем не основанный, но все ожило, зашевелилось, заговорило, как будто вспрыснутое живительным летним дождиком. Негодованию газет не было предела …»
О книге: «… В комнату вошел один из рецензентов. Он опрокинул попавшееся на его пути кресло, вежливо поклонился портрету Толстого и, обратившись к печкe, спросил ее: – Вы, кажется, заведуете теперь театром? Куда я сегодня должен пойти? …»